Strange Fruit (Original Mix) — Billie Holiday
Сквозь пыльное стекло окон, закрепленных на каждом пролете под самым потолком, на ступени падал мутный, будто тоже чумазый, солнечный свет. Винда шла следом, бесшумно, осторожно, с должным их рискованной миссии напряжением в каждом аккуратном шажке. За периоды долгой разлуки в течение этого года он успел отвыкнуть от неё — от той, кому сам вверил право подходить к нему со спины. Поначалу её постоянное присутствие было ощутимо почти физически, словно наэлектризованные границы их личных пространств сталкивались, реагируя снопами искр, но Геллерт постепенно привыкал. На пороге брошенной штаб-квартиры он замер, будто в нерешительности, Винда незаметно шмыгнула вперёд него. Взгляд разномастных глаз изучал раскинувшийся перед ним покинутый пустынный коридор. Оставаться на площадке было опасно — кто-то из соседей мог выглянуть или выйти, а в свидетелях они нуждались меньше всего. Но Гриндевальд был бессилен перед внезапным ступором, словно дикий зверь, почуявший в своей норе запах человека. Он готовил себя к этой мысли, что здесь кто-то был. Кто-то чужой. И успокаивал другой, что Алистер успел вынести всё, что могло бы хоть как-то раскрыть их, навести на след, дать расследованию дополнительный виток. Квартиру лучше было бы сжечь, но усталый немец об этом не подумал. Или не решился. Из глубины квартиры протяжно взвыл граммофон. Гриндевальд удивленно встрепенулся, вскинул голову, словно завороженный, шагнул за порог, аккуратно прикрывая за собой дверь.
В квартире было на удивление свежо. Пыль тонким слоем покрывала полки, мебель, придавая обстановке почтенную ауру старины, как в музеях, но Геллерту это не нравилось — когда-то здесь жили люди. Когда-то здесь жили они. Он сжимал челюсти так, что периодически выступали желваки, медленно продвигаясь дальше. Обо всём необходимом, зачем они могли сюда вернуться, хлопотала Розье. Всякое опасение, связанное с их рискованной вылазкой в бывший штаб, выветрилось, словно парфюм из разбитого флакона. Остановившись, Геллерт обернулся, чтобы найти взглядом Винду. И хотя она продолжала хлопотать, вырисовывая палочкой изящные пируэты, подпевая голосу из граммофона, он знал: она чувствует его взгляд. Постояв так некоторое время, примирившись со странным спокойствием внутри, Геллерт двинулся обратно, вышел в коридор и достиг кухни, которая во всей квартире должна была интересовать их меньше всего. Именно здесь кем-то в забытье было оставлено открытым окно. Был ли это Терри, или кто-то, кто приходил после него? Мысли о чужом проникновении нервировали Грозу Европы, он несогласно дернул головой, хотя уже, постфактум, ничего сделать, ничего изменить не мог. Взгляд наткнулся на распавшуюся горку газет — была ли у немца полугодовая подписка, договор, который со своей стороны Ежедневный пророк продолжал выполнять, несмотря на то, что получатель по указанному адресу уже не проживал, или же кто-то продолжал приходить сюда, устроив на тихой кухне свой собственный читальный зал?
Собрав всю стопку, рассортировав хронологически, он или кто-нибудь другой мог бы с самого начала отследить незамысловатую цепочку событий, вынудившую обитателей этой квартиры бросить это жилье и броситься врассыпную. Само его пугающее имя, Геллерт Гриндевальд, причудливое нагромождение согласных и рычащих, некогда державшее в страхе всю Европу, с первых страниц перешло вглубь издания, становясь всё менее и менее интересным читателю.
"Гриндевальд — мёртв?" — вопрошало одно из изданий, сползшее со стола на ближайший к нему стул. Несколько недель назад он сам не знал ответа. Но теперь вынужден был настаивать на том, что временно успокаивало общество, позволяло ему оставаться в тени, затаиться. Разумеется, Фламель, представляющая сейчас наибольшую угрозу, не поверила бы в это, пока сама лично не поспособствовала бы его смерти, либо своими глазами не увидела его труп, на поверку потыкав в него палочкой. Поэтому квартиру надлежало сжечь. В крайнем случае обставить всё так, будто бы притихшая обитель стала привлекательным объектом для каких-нибудь незатейливых маггловских воришек...
Голос, не принадлежащий завывавшему граммофону, негромко окликнул его, и Геллерт двинулся, планируя бросить последний взгляд на кухню и вернуться к Розье. Но фокус разномастных глаз зацепило свежее издание, заголовок которого, будто по старой памяти, жевал его имя и фамилию. Винда ждала, а Геллерт между тем совсем забыл о том, что его звали. Не решившись взять газету в руки, будто бы она была не более чем хитроумным, наставленным на него капканом, он вытянулся, пробегаясь глазами по аккуратным строкам. Нужно отдать должное автору статьи — вся важная информация компактно умещалась на одно странице, хотя сноска, зазывая вглубь издания, обещала поделиться ещё какими-то деталями. В висках зазвенело, так рано выходить из тени Гриндевальд не планировал. Более того, был уверен, что ни он, ни один из его приближенных не был к этому причастен: они с Виндой только вернулись в Европу, а для остальных такая выходка приравнивалась скорее к самоубийству — укрывшись в Риме, вдруг вот так опрометчиво объявить о себе? Геллерт чувствовал неприятное смятение, не в силах выстроить в мыслях хотя бы примерную картинку произошедшего. Впрочем, всё это отошло на второй план, когда взгляд, продолжая движение по строчкам, дошёл до краткого уточнения о том, кого именно Итальянское Министерство Магии сочло вполне компетентным для решения возникших трудностей. Что-то громко зашуршало.
С кухни он за мгновение вылетел в коридор. Розье, высунувшаяся в дверной проём, споткнулась на полуслоге, в который раз пытаясь окликнуть его по имени, когда их взгляды встретились или же она различила выражение его лица.
— Я возвращаюсь в Рим, — на одном выдохе уведомил Гриндевальд, только сейчас обнаружив, что крепко сжал в руке измятый выпуск Пророка. Газета безвольно шмякнулась на пол, волшебник исчез в вихре трансгресии.
За окном лил дождь и это, вопреки давно объявленному тезису, что шум воды успокаивает человека, только сильнее нервировало Гриндевальда. Он злился, и хотя понимал, что злость нисколько ему сейчас не поможет, никак не мог взять своё раздражение в узду. Только-только ему удавалось достичь хоть какого-нибудь компромисса с самим собой, заставить нервную амплитуду мыслей прийти в более-менее спокойный, предсказуемый ритм, как в памяти всплывала строчка из статьи или же внутренний голос обвинял его в собственной несдержанности, горячности при принятии решений и расстановке приоритетов. Нельзя было бросать Винду, нельзя было поддаваться порыву. Выдавив протяжный вздох от того, что он не в силах успокоить рой жужжащих, точно пчелы, мыслей, Гриндевальд прикрыл глаза, изнеможённо потирая начинающие гудеть от всего этого виски. Ему хотелось, чтобы Скамандер уже скорее пришёл. Полумрак в чужой комнате непривычно пугал его, будто бы мог скрывать неизвестную опасность. Пару раз он даже порывался зажечь свет, точно ребенок, верящий в то, монстры скрываются только во тьме. Однако свет в пустой комнате мог бы привлечь реальную опасность, поэтому Гриндевальд терпел, продолжая свои уговоры успокоиться. Каждый раз, как одинокий коридор звучал чужими шагами, он весь напрягался, но уже несколько раз ошибался. Наконец, удалось более-менее расслабиться и убедить себя не искать в любом постороннем шорохе приближение Ньюта.
Дверь открылась и захлопнулась обратно так быстро, что сердце досадно стукнулось о ребра — что если это был не Скамандер, а кто-то другой, обнаруживший в номере вызванного на помощь магозоолога вместо него опасного международного преступника? Но жар, полыхнувшего в дверном проёме хохолка, вряд ли можно было с чем-нибудь спутать. Оставался только один малоприятный вариант. Сжав челюсти, Гриндевальд поднялся на ноги, чувствуя, как немного затекло его тело от ожидания.
Открыв дверь, ведущую к лестнице, Скамандер хотел было проделать тот же трюк, но в этот раз болгар предусмотрительно выставил руку, двинулся вперёд. Раздражение внутри больше невозможно было сдерживать — что всё это, черт возьми, значило? Замешкался ли Ньют, или же он двигался слишком быстро и стремительно, но расстояние между ним сузилось до интимного, впрочем, весь вид зоолога указывал на то, что он, как и при первых встречах, совсем не прочь как можно скорее ускользнуть. В довесок ко всему гремучему коктейлю это тоже бесило и выводило Геллерта — со своей стороны он скучал, опрометчиво приняв любую возможность для скорой встречи, а теперь человек, убедивший его в том, что в нём, пожалуй, есть что-нибудь хорошее, больше поверил не в собственную проповедь, а в слова какой-то безумной журналистки. Обида гремела, точно раскат хлыста над пусть и затравленным, но не переставшим быть диким цирковым хищником. Ухватившись за одежду Скамандера, Гриндевальд потянул на себя, затем толкнулся, открывая спиной зоолога дверь в какую-то подсобку, и утягивая его за собой в темное, маленькое помещение.
— Что это значит?! — раздражение в нём не могло больше молчать. — Прекратите свои попытки от меня убежать! — сжав зубы, он рычал, чудом не прикусив собственный язык.
— Ньютон, — окликнул он, надеясь, что звук собственного имени приведет Скамандера в чувство, но тот продолжал сопротивляться. — Давайте поговорим, — раздражение сходило на убыль, он понимал, что если хочет добиться своего, действовать надо по-другому. — Пожалуйста, — наконец, выдавил Гриндевальд, чувствуя, как тесно давит на грудь ворох его собственных эмоций.

Отредактировано Gellert Grindelwald (11th Jun 2018 12:49 am)